РУСЬское артельное государство (igor_mikhaylin) wrote,
РУСЬское артельное государство
igor_mikhaylin

Categories:

Космическая отрасль после СССР. Выживание как форма бытия

Оригинал взят у skurlatov в Как нас уничтожает шкурно-компрадорская шобла - к 25-летию самопредательской Русской Катастрофы-1991
Оригинал взят у ok1000 в Космическая отрасль после СССР. Выживание как форма бытия
Оригинал взят у nkfedor в Космическая отрасль после СССР. Выживание как форма бытия



В предыдущей публикации, посвященной ситуации в ракетно-космической отрасли, рассматривался технологический процесс ее удушения. Речь, по сути, шла о совокупности вполне конкретных, внешних по отношению к отрасли, факторов порождавших глубокие, казавшиеся необратимыми регрессивные процессы. Процессы, подрывавшие основы ее бытия. Существует не лишенная оснований точка зрения, что эти процессы если и не были непосредственно инспирированы геополитическими конкурентами России, то, во всяком случае, приветствовались ими, одобрялись и всячески поддерживались. Темпы регресса были столь высоки, что уже к концу девяностых можно было ожидать полного и необратимого уничтожения ракетно-космической отрасли. Этого, тем не менее, не произошло. Отрасль, да и страна в целом, продемонстрировали неожиданную живучесть, выходящую за пределы изначальных представлений тех, кто ставил на их уничтожение.

Почему выстояла страна — вопрос отдельный. Однако на вопрос, почему и за счет чего выжила ракетно-космическая отрасль, можно попытаться дать ответ. Предметом рассмотрения опять-таки будет НИИ химического машиностроения (НИИХМ, ныне НИЦ РКП). И хотя каждое предприятие отрасли было вынуждено практически в одиночку вести борьбу за существование, рискну предположить, что судьбу НИИХМ, в каком-то смысле, можно считать вполне репрезентативной. Не один он такой.

Во-первых, потому, что в своем нормальном («штатном») состоянии он мало чем отличается от многих своих собратьев по ОПК (в меру удален от крупных городов, является центром моно-городка — с собственной инфраструктурой, находится в непосредственной близости от сельскохозяйственных угодий).

Во-вторых, потому, что он с самого начала был испытательным центром союзного (впоследствии федерального) значения. Поэтому не будет большим преувеличением сказать, что большая часть изделий, создаваемых в отрасли, проходила испытания в НИИХМ. И если НИИХМ испытывал проблемы с загрузкой испытательных стендов, это почти автоматически означало наличие серьезных проблем у производителей изделий, которые на этих стендах должны были испытываться.

Лебединая песня советской космонавтики

Наивысшие достижения советской космонавтики пришлись на сравнительно небольшой период с 1985-го по 1988-й год. Этот период, на мой взгляд, — лебединая песня советской космонавтики. Ибо последующий период — Российской космонавтики — это совсем другая песня. Понятно, что этим достижениям предшествовала большая работа предыдущих десятилетий, но именно в этот период миру были явлены наиболее яркие результаты:

1. Создан носитель, способный обеспечить технологически реальное освоение Луны («Энергия») и вывод на геостационарные орбиты крупных космических объектов. По своим характеристикам «Энергия» превосходит «Сатурн-5».

2. Создан «Буран», который по своим характеристикам не только не уступает «Шаттлу», но и превосходит его.

3. Осуществлено развертывание космического эшелона СПРН, решены все технические проблемы, связанные с методами обнаружения старта стратегических ракет, в том числе на фоне поверхности Земли.

4. Накоплен колоссальный опыт работы долговременных орбитальных станций (ДОС), в том числе военного назначения.
Беспрецедентные работы по восстановлению станции Салют-7 продемонстрировали решающую роль и колоссальные возможности человека в ситуациях, где беспилотные космические аппараты бессильны. А такие ситуации, как показал инцидент со станцией Салют-7, весьма вероятны.

5. Значительный шаг вперед был сделан в рамках программ развития космических аппаратов оптико-электронной разведки.

6. С обострением напряженности в отношениях с США, в том числе, в связи с провокацией американцев — программой «Звездных войн», она же Стратегическая Оборонная Инициатива (СОИ), актуализированы работы, связанные с размещением в космосе оружия, в частности, лазерного. Прорабатывались вопросы создания орбитальных станций с лазерным оружием на борту. К этому времени назрел вопрос о замене стратегических ракет на жидком топливе (ампулизированных) на твердотопливные. В 1986 году в ГРЦ Макеева ((г. Миасс)) началась работа над твердотопливной ракеты БРПЛ «Барк» для подводных лодок (ПЛАРБ) 955-го проекта «Борей».

В это время в НИИХМ

1. Завершено строительство Комплекса Крановых Изделий (ККИ). В составе комплекса — азотный завод, опытно-экспериментальное производство, стенд разделения, на котором отрабатывались средства разделения ступеней «Энергии» и «Бурана». КВИ — эта камера для испытаний крупногабаритных изделий, имеющая единственный аналог — в Хьюстоне. В КВИ проходили тепловакуумные испытания отсеки «Бурана» и основного модуля станции «Мир», предстояли испытания спутника оптико-электронной разведки «Аракс». Персонал комплекса — около 1000 человек — размещался в трех корпусах.

2. Продолжалось строительство испытательного стенда — коплекса газовой очистки (КГО) для твердотопливных ракетных двигателей. Основная часть стенда — скруббер (устройство, предотвращающее попадание в атмосферу вредных продуктов сгорания) — сооружение высотой свыше 70 метров.

3. Близились к завершению работы по строительству стенда В3 — для испытаний криогенных кислородно-водородных двигателей, таких, например, как двигатель РД-0120 (11Д122).


О том, что собой представляет подобный стенд, можно понять, посмотрев короткий фильм об огневых стендовых испытаниях (ОСИ) РД-0120 в НИИ машиностроения в г. Нижняя Салда.

4. Близилось к завершению строительство испытательного стенда для высотных двигателей, в том числе, электроракетных.

5. Практически безостановочно шли работы на остальных стендах и в лабораториях института.

«Заграница нам поможет»

Уже в 1988 году принято решение на свертывание значительной части этих программ. События 1991 года эту ситуацию катастрофически усугубили.

А к концу 1991 года стало ясно, что круг работ, ради которых поддерживались в рабочем состоянии старые и строились новые испытательные стенды института, резко сузился. Понимая это, руководство НИИХМ пыталось придать наиболее крупным стендам статус стратегического резерва. Тогда стенды можно было бы законсервировать, а их содержание финансировалось бы за счет государства. Не вышло...

Спешно предпринимались попытки заключить хоть какие-то договора с зарубежными «партнерами». Мои знакомые рассказывали, что в «Энергии» лихорадочно пишут отчеты, в которых оказываются собраны результаты всех последних НИР и ОКР. Для американцев. За валюту. Господи, думал тогда я, и зачем нам были нужны все эти первые отделы, секретные тетради, и чемоданы с печатями? Если вот так, запросто, все самое ценное взяли и отдали.

Начальник отделения, в котором я работал , в приватной беседе поделился новостью о том, что американцы согласились приобрести результаты многолетних исследований физиологии и психологии человека в условиях космоса, выполнных институтом медико-биологических проблем за все годы его существования аж за $700 млн. Юрий Коптев, на тот момент генеральный директор Российского космического агентства, сопроводил сообщение об этой сделке с нескрываемым энтузиазмом:

«Семьсот миллионов долларов на дороге не валяются!»

А в глазах моего собеседника, когда он — в лицах — рассказывал мне об этом эпизоде, — безмерная тоска...

Нам было немного лучше. Натовские стратеги решили поизучать воронежский РД-0120 (он же 11Д122). НИИХМ заключил-таки договор на проведение испытаний этого двигателя. Испытывали и для себя тоже. Платили же наши новые зарубежные партнеры. Кроме того, криогенные двигатели интересовали и китайцев. Они решили приобрести двигательную установку с криогенным двигателем 11Д56, созданную в КБ ХИММАШ.

Вокруг этих работ собрали едва ли не лучшие силы программистов и управленцев. Мне и еще нескольким программистам с ККИ, который к тому времени фактически приказал долго жить, повезло — нам посчастливилось участвовать в этих работах.

«Я привез вам партию одноразовых шприцев...»

Потом были попытки наладить производство иголок для одноразовых шприцев, одно время пытались выпускать какие-то диоды — все без толку.

Нельзя сказать, что у предприятия не было опыта выполнения «непрофильных» работ. В старые добрые времена была такая развлекуха, как оказание помощи подшефному совхозу. Не было у нас любви к подобным мероприятиям. Едва оформившемуся на работу, мне молодому специалисту, ожидавшему допуска на режимное предприятие, «посчастливилось» попасть в бригаду косцов. Бесценный жизненный опыт, но я бы предпочел его не приобретать. Сейчас, когда на все попытки выжить, хватаясь не за свое дело, глядишь с позиции этого жизненного опыта, вспоминаешь Высоцкго:

«Товарищи ученые, доценты с кандидатами!
Замучились вы с иксами, запутались в нулях!
Сидите, разлагаете молекулы на атомы,
Забыв, что разлагается картофель на полях
»

И понимаешь, что по крайней мере на нашем предприятии эта самая шефская помощь, в условиях ее неизбежности, была организована... блестяще.

Специфика испытаний ракетно-космической техники в том, что в разное время — на разных этапах подготовки и проведения испытаний — требуются разные люди. И по составу, и по количеству. Поэтому в подразделении практически всегда есть люди, которые могут быть отвлечены от основной работы. В дни испытаний, при пике нагрузки они потребуются все, будут работать круглосуточно, посменно. А в иные дни — можно уделить внимание и подшефному совхозу. Приехав на поле всем отделом, вместе со всем его начальством.

За все время, что мне довелось бывать на полях подшефного совхоза Константиновский, видел двух-трех бабок и красномордого бригадира. Такое впечатление, что в совхозе из местных больше никого и не было.

Все без исключения механизаторы совхоза были рабочими нашего предприятия. Толковые рукастые мужики — как правило, выходцы из Владимирской области. Потомки настоящих крестьян. В цехах опытного экспериментального производства нашего же предприятия могли — при необходимости — выполнить ремонт любой сельскохозяйственной техники. Любой сложности. Что угодно выточить, отфрезеровать, просверлить, сварить, модернизировать конструкцию. В период испытаний такой рабочий, как и полагается, — на стенде — испытатель высшего разряда. Творит чудеса и нет ему цены. А в промежутках он — лучший механизатор Подмосковья.

До самого последнего дня советской власти в НИИХМ приходили и молодые рабочие, и молодые специалисты. Общежитие они получали сразу. Комнату в коммуналке, если женат, — в течение года. Хочешь получить квартиру вне очереди — флаг в руки: тебя командируют на год на кирпичный завод в Тучково, и квартира твоя — чуть ли не на выбор. Тоже — «не по специальности», зато каков результат!

Типичная картина советского периода — три-четыре детских коляски в ряд — на проезжей части улицы Строителей нашего тогда еще поселка Новостройка. А сейчас? На той же улице или на какой-либо другой города (теперь уже) Пересвет? И кому все это мешало?

Одно несомненно: люди — самый ценный ресурс в любом деле. А уж в космическом, где даже серийное производство исчисляется единицами произведенных машин, и подавно. Удержать специалистов было сложно. Но пытались — любой ценой. Нам, программистам, было легче всего. Можно было работать на двух-трех работах, занимаясь, по большому счету, одним делом. И не разрывать связей с родным предприятием. С делом, которому посвятил не самые худшие годы.

Как сказал мне один знакомый из НИЦЭВТа, «Мне все равно, про что писать программу — про ракеты или про поросят».

К концу девяностых стало понятно, что криогенная тематика на нашем предприятии сходит на нет. В перспективе еще маячили «Русь», «Ангара», но перспективы эти были какими-то смутными и зыбкими. А главное, всем было ясно, что отсутствие испытаний, проводимых нашим институтом, свидетельствует о том, что в отрасли практически не ведется разработка новых изделий.

Чтобы выжил старший, скормим ему младшенького

Как ни странно, самое страшное произошло уже в нулевых. Казалось бы началось что-то меняться к лучшему в России. Как не крути — «тучные годы». Растут цены на нефть, доллар падает.

А на предприятии нет средств даже на то, чтобы удерживать тех немногих специалистов, которые еще остались. Те работы, по которым еще можно заключить контракты, требуют реконструкции — это и стендовое оборудование, и азотное производство. И многое другое — по мелочам.

Остается сделать последний шаг — болезненный и самоубийственный — демонтировать бездействующие стенды и продать их на металлолом. Выиграть время. И удержать людей.

Стенд для экспериментальной отработки твердотопливных ракетных двигателей — сложнейший, совсем новый комплекс газовой очистки (КГО) — несколько лет упорного труда. Построен на совесть, хрен демонтируешь!



Взрывали. Падение скруббера сопровождалось небольшим землетрясением, ощутимым, впрочем, на всей территории Пересвета. И в соседнем поселке Реммаш.

Осталось лишь то, что не смогли или не сочли рентабельным «выгрызть» из бетона. Это не летающая тарелка. Это то, что осталось после утилизации КГО. Днище скруббера.



В 2002 году было принято трудное решение — демонтировать комплекс, предназначенный для испытаний высотных двигателей космических аппаратов, в том числе — электроракетных.

Денег не было даже на содержание стенда. Разработка проекта демонтажа была поручена начальнику подразделения, назначением которого было проведение испытаний двигателей на этом именно стенде. Этот стенд — тоже результат кропотливого труда в течение нескольких лет. Он — без преувеличения — детище этого человека и его сотрудников. Говорят, начальник этот плакал, когда директор ставил перед ним задачу разработать проект демонтажа.

Говорят, что одних только труб диаметром 20 мм из нержавейки — высококачественной японской легированной стали — там было 200 км. В пекло трубы! На переплавку!

Прошло лет десять, и где-то к 2013-му выяснилось, что испытания электроракетных двигателей все-таки надо проводить. А стенда нет. Да и воссоздать то, что было сделано в советское время, более чем проблематично. Людей уже нет.

И нет директора, отдавшего приказ демонтировать стенды. Умер. Онкология.

«Вырученные» за металлолом деньги пошли на реконструкцию того, что осталось. («Чтобы выжил старший, скормим ему младшенького».)

А это для тех, кто интересуется судьбой ККИ и КГО (того самого стенда для испытания твердотопливных двигателей). Любопытная страничка — http://lana-sator.livejournal.com/186082.html.

Подписи к фотографиям наивные, но сами фотографии... Их стоит видеть.

Добавить в друзья: | ЖЖ | твиттер | фейсбук | ВК | одноклассники | E-mail для связи: gnktnt@gmail.com


Tags: СССР, власти РФ, капитализм, реформы, русский вопрос
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments