РУСЬское артельное государство (igor_mikhaylin) wrote,
РУСЬское артельное государство
igor_mikhaylin

Category:

церковь и государство

Все слышали изречение РПЦ по мотивам от Фёдора Михайловича Достоевского: "Если Бога нет, то всё позволено" http://www.dushenko.ru/quotation_date/121968/. Однако, вседозволенность обычно обозначают и таким сугубо религиозным словом, как индульгенция - прощение грехов ..., конечно, чтобы снова грешить без зазрения совести,так сказать ... :) Новость, что церковь и религия иногда противопоставляется идее совести. Аналогично, кто-то мог бы сказать и так: "если милиционера нет, то всё позволено", очевидно, что и это, и исходное заявление - это манифест безсовестного эгоиста, сдерживаемого только страхом превосходящей его силы. понятно, что большая разница когда или мы называем кого-то эгоистом и вынуждены как-то это аргументировать, или он сам себя называет безсовестным эгоистом, а подтверждения и так всем видны ... На самом деле (читая из ссылки) Достоевский в лице религиозного героя задавал вопрос, надеясь услышать от "безбожников" "подходящий ответ". Но ирония судьбы в том что этот подходящий ответ дали воцерковленовленные люди, причём с большим обличительным пафосом, да да, это они и утверждают: "если Бога нет, то всё позволено" !!! это как раз их кредо ... Напротив, многие атеисты спрашивают: "позвольте, а как же совесть? совести, то у вас нет что ли?" Ну и действительно, зачем совесть, когда есть церковь, догматы и указания верховного батюшки, с непосредственным батюшкой ... совесть заменяется причастием, воцерковлением пожертвованиями на церковные храмы - такой вот Никита Михалков. Кроме того, если они называют себя рабами Божьими, то и действительно, зачем рабу совесть, для этого есть его господин и послушание раба. Итак, мы имеем воцерковлённых людей типов: * те что безсовестны настолько, что им хватает "индульгенции" и пожертвований, как возможности легально обделывать их бизнес, в сочетании с бытовым цинизмом или наоборот - с бытовой ролью полиции нравов - старших чинов, конечно; * те, что безсовестны в меньшей мере, им требуется воцерковлённость и как гарантия "спасения" и, заодно, как преимущество перед невоцерковлёнными, но при этом, наряду с более или менее скромным бизнесом, они готовы и сами соблюдать какие-то церковные порядки в повседневной жизни, и конечно, лучше если, в качестве полицейского нравов, большего или меньшего чина, * те что воцерковляются, чтобы соблюдать уставы и заповеди, которых не понимают и втягиваются в уставы и догматы, становятся или догматичными фанатиками, или воцерковленными мудрыми людьми, или ещё кем-то ..., соответственно есть и проповедники, наставники, чиновники, старцы; * ну и другие: патриоты и государственники, какие-то миссионеры или ещё кто-то ...
Таким образом, часть участников церкви - это просто, более или менее искренняя, полиция нравов, важно что именно эта функция входит в область гос. задач, государственных интересов. Однако, нужна ли нам церковь вместо полиции нравов? Скорее нет, чем да, эту роль церкви легко заменяет один абзац в учебнике и один вопрос на экзамене - за каждый класс (и на ЕГЭ заодно). Абзац такой: есть детки такой тёплый маленький огонёк который подогревает хорошие привычки, а ещё, детки, есть очень большой такой огнище, который время от времени сжигает всякие неподходящие, испорченные вещи, загрязняющее космическое пространство, ну, а кто плохо себя будет вести, детки, у того будут плохие, непододящие привычки, а однажды, в конце концов, этот огнище сожгёт их все разом, и ничего от них ничего совсем не останется, так что детки не волнуйтесь зря, всё будет хорошо и чистенько. Ну и тестовый вопрос: что делает маленький огонёк и большой огнище с разными привычками? Вот собственно этим и можно заменить почти всю систему РПЦ. Далее остаются религиозная теория, практика, заповеди и наука и практика их исполнения (включая благотворительность, милосердие, детские дома, и т.п. ...), однако, для этого церковь, как часть гос.министерств не нужна, она может быть частным делом населения. Требуется ли для этого гос. финансирование и т.п. - это отдельный вопрос, однако, на сегодня масштабы такой работы не слишком обременительны, в любом случае. А сама теория, конечно, начинается с широко известного тезиса: если хочешь чего-то хорошего для себя, то сделай это и для всех (насколько возможно, в подходящих случаях).

==== Цитата http://www.dushenko.ru/quotation_date/121968/

Если попросить назвать самую известную цитату из Достоевского, то первой, вероятно, будет «Красота спасет мир» (хотя мало кто может ясно сказать, что это, собственно, означает), а второй — «ЕСЛИ БОГА НЕТ, ТО ВСЕ ПОЗВОЛЕНО».

Правда, у Достоевского именно такого изречения нет. Это «сводная» цитата, возникшая из двух фрагментов романа «Братья Карамазовы» (1879—1880). Первый — мысль Ивана Карамазова в пересказе одного из персонажей романа, Ракитина: «Нет бессмертия души, так нет и добродетели, значит, все позволено». Второй — слова Дмитрия Карамазова: «Только как же, спрашиваю, после того человек-то? Без Бога-то и без будущей жизни? Ведь это стало быть теперь все позволено, все можно делать?» «У Ивана Бога нет. (...) Я ему говорю: стало быть, все позволено, коли так?»

Мысль эта проведена через весь огромный роман с высокой степенью художественной убедительности, а потому обычно связывается с именем Достоевского. Однако сама по себе она Достоевскому не принадлежит и, можно сказать, стара почти так же, как христианство.

Почти то же самое — и почти теми же словами — говорил уже латинский богослов III—IV вв. Лактанций: «Как скоро люди уверятся, что Бог мало о них печется и что по смерти они обратятся в ничто, то они предаются совершенно необузданности своих страстей, (...) думая, что им все позволено». Трактат Лактанция «Божественные установления», в котором содержатся эти слова, вышел в русском переводе в 1848 г. Насколько этот перевод был известен, остается вопросом. Но изданные в 1670 г. «Мысли» Блеза Паскаля были известны очень хорошо, а там утверждалось: «Человеческая нравственность целиком зависит от решения вопроса, бессмертна душа или нет».

Почти одновременно с «Братьями Карамазовыми» вышла знаменитая книга Ницше «Так говорил Заратустра» (1883) с ее «переоценкой всех ценностей». Здесь тень Заратустры восклицает: «“Нет истины, все позволено” — так убеждала я себя. (...) Ах, куда девалось все доброе, и весь стыд, и вся вера в добрых! Ах, куда девалась та изолгавшаяся невинность, которой некогда обладала я, невинность добрых и их благородной лжи!»

В следующей книге Ницше («К генеалогии морали», 1884) изречение «Ничего истинного, все позволено» приведено как тайный девиз средневекового мусульманского ордена ассасинов, практиковавшего, среди прочего, индивидуальный террор как средство политической и религиозной борьбы.

В XX веке формула «Все позволено» шагнула из философии и литературы в политику. 8 августа 1918 г. в Киеве вышел первый номер газеты «Красный Меч» — орган Политотдела Всеукраинской Чрезвычайной Комиссии. «У нас, — заявляли чекисты, — новая мораль, наша гуманность абсолютна, ибо в основе ее славные идеалы разрушения всякого насилия и гнета. Нам все позволено, ибо мы первые в мире подняли меч не ради закрепощения и подавления, но во имя всеобщей свободы и освобождения от рабства».

Вернемся, однако, к Достоевскому. Легко заметить, что для него, так же как для Лактанция и Паскаля, формула «Все позволено» связана не просто с неверием в Бога, но прежде всего с неверием в бессмертие души. Современник Паскаля, великий еретик Бенедикт Спиноза решительно отрицал эту связь: «Мы с полным правом можем считать большой нелепостью то, что говорят многие богословы, которых считают великими, а именно: если бы из любви к Богу не вытекала вечная жизнь, то каждый стал бы искать своего собственного счастья — как будто можно найти нечто лучше Бога. Это такая же нелепость, как если бы рыба сказала (хотя для нее вне воды нет жизни): если за этой жизнью в воде для меня не последует вечной жизни, то я желаю выйти из воды на землю». Эти слова взяты из «Краткого трактата о Боге, человеке и его счастье», написанного в 1660 г. и опубликованного полностью лишь два века спустя.

Не позднее 1940-х гг. появилось изречение «ЕСЛИ БОГ ЕСТЬ, ВСЕ ПОЗВОЛЕНО», «опрокидывающее» формулу Ивана Карамазова. А в 1974 г. вышел в свет роман итальянского писателя Леонардо Шаша «Любой ценой», один из героев которого замечает: «Говорят: “Бог не существует, следовательно, все дозволено”. Никто никогда не пытался совершить маленькую, простую, банальную операцию: видоизменить эти великие слова: “Бог существует, следовательно, все дозволено”. Никто, повторяю, кроме самого Христа. И вот что такое христианство в глубокой своей сущности: все дозволено. Преступление, боль, смерть, — вы думаете, они были бы возможны, если бы не было Бога?».

Остается процитировать апостола Павла:

«Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (1-е послание коринфянам, 6:12).

Константин Душенко.
Tags: религия, христианство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment